«Свободное искусство может быть гонимо, может быть не понято, но оно никогда не умирает, пока жив хотя бы один человек, способный мыслить на языке этого искусства».
Альбер Камю
Инстинкт в буквах Эволюция научила стаю избавляться от слабых ради выживания. Человечество создало интернет, где те же животные инстинкты прячутся за высокими словами и «коряво набранными» фразами. В этой статье — честный разбор того, почему виртуальная толпа беспощаднее стаи волков и какие внутренние дефициты мы пытаемся восполнить, нападая на оппонента в сети.
Диагноз Рунету, поставленный еще десять лет назад. Почему великое изобретение Запада для обмена информацией превратилось в руках россиян в «арифмометр для колки кокосов»? О том, как отсутствие культуры психологической разрядки и генетическая ненависть к «умникам» создали уникальную среду, где анонимность стала лицензией на подлость.
«Русская идея: от вселенского единства до национального эгоизма» Что осталось от высокой мечты русских космистов в руках современных идеологов? Рене Маори сопоставляет первоначальные смыслы В. Соловьева и И. Аксакова с нынешней реальностью, где церковь превратилась в госканцелярию, а «Русская идея» — в дряхлеющую даму с провалами в памяти. Жесткий разбор того, как живая истина приносится в жертву национальному жупелу.
Я грезы свои оживляю и множу -
Тревожу до боли, тревожу до дрожи.
Ты знаешь, мы жить по-другому не можем
Ведь мы беззащитные люди без кожи,
И каждый по-своему, но безнадежен -
Не стать нам взрослее, умнее и строже.
И этой похожестью ты заворожен.
И тайной одной, что объятий дороже.
Мы очень похожи, мы слишком похожи
Как наши фантомы на призрачном ложе.
Пусть так не бывает, но все же, но все же
Тебя я тревожу, до дрожи тревожу.
A brilliant magical-realism short story about the thin line between subcultural play and ancient prophecy, and why the end of the world might just be canceled because of the sunrise.
Вы когда-нибудь задумывались, кто следит за порядком на заброшенных кладбищах, скрытых в тени современных многоэтажек? Пока город живет в ритме тяжелого рока и ночных вечеринок, в склепах на улице Бен-Иуда зреет ожидание. Достаточно одного случайного жеста, одной вспышки во тьме, чтобы древние традиции столкнулись с беспечностью юности. В эту ночь границы между Тель-Авивом и Ерушалаимом истончатся, а привычная реальность рассыплется в прах, заставляя случайных прохожих гадать: было ли это массовым безумием или мир действительно стоял на пороге чего-то великого?
