В прохладной долине я сад посадил,
Раскрасил его акварелью.
Наполнил любовью и шелестом крыл
И звуками томной свирели.

Но, три незнакомца явились чуть свет,
Как смерчи из сумрачной дали.
Сказали таинственно - мы худсовет
И спешно меня повязали.

И долго держали в проеме дверном
Анфас изучали и в профиль.
Сидящие мрачно за длинным столом
Достоинства полные профи,

И вынесли судьи суровый вердикт:
Романтика - все! устарела.
Музейная ценность, ненужный реликт.
Тебе до нее, что за дело?!

Огонь полыхал в их суровых очах,
Сквозил в их речах монотонных.
Я ликом стал черен, как грешный монах
Под взглядом судей непреклонных.

Я низко склонился и вышел за дверь,
Стараясь ступать осторожно.
Я честно решил измениться теперь
Настолько, насколько возможно.

В далеком саду расцветают мечты
И молодость там веселится.
Я - в келье печальной, я раб пустоты
Тоскую над чистой страницей.

Ни слова, ни звука, ни рифмы одной...
От мрака и холода стыну.
Лишь критика око маячит за мной
Как дуло ружейное в спину.