Отсвет серого мира
Маленький, почти незаметный утренний дождик к обеду превратился в настоящий ливень. В комнате потемнело так, словно уже наступил вечер, да еще этот шум, напоминающий звук кипящего на сковороде масла, сводил с ума. Лишившись возможности читать, Поля отложила книгу и заняла свое привычное место возле окна. Отсюда было видно улицу, и игрушечный магазин напротив, и краешек парка. Сейчас листья на деревьях совсем пожухли. И сквозь пелену дождя казались блеклыми желтыми пятнами.
Из двери магазина вышли трое и тут же раскрыли зонтики. Черный зонтик – папа, цветастый, похожий на клумбу – мама, а маленький мухомор – дочка. Сверху зонтики казались плоскими кругами, плывшими себе на воле над мокрым асфальтом. Налетевший порыв ветра вырвал зонтик-клумбу из рук женщины и потащил его по тротуару. Женщина неловко ступила в сторону, угодив ногой прямо в лужу и наклонилась, пытаясь ухватить мокрую ярко-зеленую ручку - такую нелепую в этом царстве серого и желтого. Что-то знакомое было в ее повадке. В том, как она нагнулась и протянула руку.
- Это она, - процедила Поля сквозь зубы, - Она, она, она…
Время стирает многое, но иногда происходят события, которые не слабеют со временем и не смываются слезами. Их помнишь так, словно все произошло только вчера, хотя все остальное подернуто дымкой забвения.
При рождении ей дали имя Аполлинария, считая, что удачное имя – это уже немалая поддержка в жизни. И хотя все называли ее Полей, роскошное имя выделяло ее из толпы. Все детские годы она провела в счастливом покое, не зная ни ссор, ни невзгод. Окончила школу – не хорошо, и не плохо, науки давались ей тяжело, зато по литературе Поля была первой в классе. Безоблачная жизнь и фантазии оказали необыкновенное влияние на ее жизнь. В то время как другие вынуждены были бороться за хлеб насущный, Поля безмятежно жила окруженная заботой родителей, пребывая словно бы в полусне.
Так в полусне и вышла замуж за красивого парня. Он был популярен среди ее подруг, а она просто однажды взяла его за руку и повела, так и дошли они до ЗАГСа. Поля прекрасно знала, что иначе и быть не может, ведь она рождена быть счастливой.
Перелетев из-под родительского крыла под крылышко мужа, она трогательно передала ему бразды правления и право все решать за двоих.
Впереди маячила идиллически прекрасная жизнь. Как жить прекрасной жизнью – Поленька знала. Единственное, чего она не имела, так это прививки от страданий. Их не существовало, и она даже не знала, что это такое.
Только после свадьбы, когда молодые переехали в новую квартиру, купленную для них родителями, Денис обнаружил в молодой жене одну странность - что бы он ни делал, в какой бы комнате не находился, стоило ему поднять глаза и он видел перед собой ее влюбленный взгляд. Она перемещалась за ним в пространстве и любила, любила, всем своим видом выказывая собачью преданность и обожание. Нельзя сказать, чтобы это ему не нравилось. Но все должно иметь свои разумные границы.
Поля и сама не могла объяснить того, что с ней происходило. Словно какая-то сила заставляла ее ходить по пятам за мужем. Она не выносила одиночества. В его к ней любви она не сомневалась, и вовсе за ним не следила, но постоянно испытывала какую-то животную потребность быть рядом. И когда он уходил на работу, чувствовала себя несчастной. Сама Поля не работала, но целый день вытирала пыль с мебели, готовила, стирала, словом посвятила себя полностью созданию комфорта и уюта. У них было три комнаты – большая гостиная, спальня и еще одна маленькая полупустая комнатушка, в которой стояли только компьютерный стол, за которым Денис работал, и одинокое кресло у стены под висячим бра – местечко для самой Поли.
Это были чудесные вечера. Закутавшись в теплую шаль, Поля устраивалась в кресле и что-нибудь читала, иногда поднимая глаза на спину мужа, которая казалась ей великолепной, даже в этой отвратительной клетчатой рубашке. Но она совсем не мешала ему, что вы, просто они любили друг друга. Такое счастье – постоянно видеть свое отражение в глазах любимого.
Так прошел год. Потом еще два. В тот день, с которого, собственно, все и началось, все было, как обычно. Денис пришел с работы и не успел еще раздеться и вымыть руки, как на обеденном столе уже был сервирован ужин, а Поля в миленьком домашнем платьице сидела на краешке дивана.
Денис чмокнул жену в лоб, уселся за стол и быстро все съел. Поля кинулась заваривать чай, выставила на стол свежие булочки и снова уселась напротив, поедая глазами любимого.
- Я пойду, поработаю, - сказал Денис, на ходу дожевывая булку. – Слишком много нужно сделать – не успеваю.
- Я помою посуду и приду, - с готовностью ответила Поля. – Я быстро.
- Не торопись, - остановил ее муж. – Я никуда не денусь.
Когда, через полчаса все было переделано, она с радостью поспешила к заветной двери и взялась за ручку. Круглая медная ручка не повернулась. Поля дернула ее раз, другой, но все было тщетно. Заперто. Никогда еще никто не пользовался этим замком. Скорее всего Денис машинально заперся и сам даже того не понял. Постучать?
- Да-да, - откликнулся муж.
- Открой дверь, - попросила Поля, - здесь заперто.
- Я специально закрыл. Работа сложная, а ты меня отвлекаешь. Или пока телек посмотри, я скоро.
Сказать, что в этот момент Поленька пережила шок – это ничего не сказать. У нее закружилась голова, и показалось, что земля уходит из-под ног. Раньше она могла и посмеяться над таким выражением, а теперь вдруг ощутила – и вправду уходит. Она ухватилась за эту несчастную ручку и устояла. Впервые в жизни муж не желал ее присутствия в одной с ним комнате. Денис, который был ее солнышком, миром, собственностью – отказывал ей в такой малости – быть рядом.
Она побрела в гостиную и случайно увидела забытый Денисом мобильник. Случайно взяла его в руки и, также случайно, принялась просматривать входящие. Но входящий звонок был только один и от нее, она звонила ему еще днем. Сообщение тоже было только одно – реклама какая-то. Но почему же так тяжело на сердце?
«Он стал другим», - вдруг поняла она, – «а я этого и не заметила». Вдруг припомнились какие-то малюсенькие недомолвки, скачки настроения и взгляды… да-да, взгляды, они уже не так горячи, как вначале. Но ведь ничего не случилось. Он дома, не где-то в неизвестной дали. А если случится? Вдруг разлюбит? Оказывается, жизнь имеет и другие стороны, не только безоблачные, а и дождливые.
- «Если я его потеряю, то умру, - твердо решила про себя Поля, – поэтому лучше потерпеть маленький дискомфорт, чем потом умереть совсем».
Так и повелось. Вначале Денис запирал дверь в свой «кабинет», а потом перестал, видя, что Поля туда и не рвется. Теперь вечерами она просиживала перед телевизором, держа в руках вязание. Что в этот момент творилось в ее голове, он не знал, но страстно надеялся, что она довольна и спокойна. В самом деле, когда-то нужно разрывать даже самые горячие объятья. Так хочется вздохнуть, отдохнуть друг от друга, хотя бы пару часов. Они же, все равно, вместе.
Как-то днем раздался звонок в дверь.
- Нинка! - вскликнула Поля, с утра изнывавшая от скуки. – Откуда ты? Как ты меня нашла?
- Погоди, не задуши меня, - смеялась старинная подруга, пытаясь одновременно отвечать на поцелуи и размотать толстый шарф. – Мамуся твоя мне дала адрес. Вот ведь, я уже месяц в городе, а только теперь добралась.
- Ой, Нинка, ты такая шикарная. Просто красавица.
- Что поделаешь, люблю яркие цвета и красивых людей. Вот и тянусь. Чаем напоишь? Холодно очень…
- И не только чаем.
Быстро бежит время за бутылкой легкого белого вина. Вспомнили прошлое, шутка ли – шесть лет не виделись. Расстались девчонками, а теперь – дамы.
- А я ведь насовсем приехала, - как-то небрежно произнесла Нина, отводя глаза. – Разошлась я. Собрала дочку и на станцию. Веришь ли, трясусь в вагоне, а в голове одно только крутится: «Дура я, дура. Зачем с ним потащилась в эту глушь?» Ладно бы, любовь была, страсть. А так, по залету… А…
- Разошлась? – ахнула Поля. Ничего страшнее она и представить себе не могла.
- А что такого? С пьяницей жить? Спасибо, увольте. Лучше о себе расскажи.
- Нечего рассказывать. Вот, живу с мужем. Детей нет. Пока нет, - поспешно добавила Поля. И вдруг сорвалась. Рассказала о своих страхах. А как рассказала, так вдруг и поняла, что все пустое. Даже говорить не о чем.
Но Нина все поняла по-своему:
- Загулял мужик, - коротко резюмировала она. – Раз в глаза не смотрит, точно.
Поля посмотрела в красивое лицо подруги, на пухлые губы, четко очерченные темно красным карандашом, заметила и блеснувшее превосходство в близко посаженных глазах, и скрытую насмешку над ней, совсем не знавшей жизни. Но ничего не ответила, только головой покачала. И перевела разговор на другую тему:
- Сколько лет твоей дочке?
- В мае будет четыре. Болтает, как взрослая. Когда-нибудь познакомлю вас, она сейчас в саду. Вот поеду от тебя и заберу.
Тут, как раз, вернулся Денис, открыл по обыкновению дверь своим ключом и неожиданно возник на пороге кухни. Поля сразу же вскочила, поэтому и не заметила долгий оценивающий взгляд Нины, удивление, промелькнувшее на ее лице и даже восхищение. Впрочем, та тут же засобиралась, мол, время позднее, пора и за ребенком ехать.
- Кто такая, - спросил Денис, едва захлопнулась дверь.
- Школьная подруга. Вернулась из дальнего замужества.
- Из дальнего – это хорошо. Есть куда бежать. Из ближнего вот, не убежишь, - пошутил Денис.
Но жена только кисло улыбнулась на его шутку.
В какой момент наше сознание вдруг соглашается признать то, что еще вчера казалось фантастикой. Поля, могла бы ответить на этот вопрос, не задумываясь - наутро. Едва открыв глаза, она сразу вспомнила вчерашний разговор с Ниной и испугалось. Предположение, что Денис мог загулять, оформилось за ночь в убежденность. Впервые за годы замужества ей не хотелось подниматься с постели, готовить завтрак, смотреть на эти, вдруг опостылевшие стены. Зазвонил будильник. Денис зашевелился и начал одеваться. Сквозь полу прикрытые глаза Поля заметила, что он ни разу на нее даже не взглянул. Поднялась она лишь тогда, когда из кухни раздалось звяканье посуды.
- Проснулась, засоня, - встретил ее Денис. – А знаешь, женский алкоголизм не лечится. - Он кивнул на пустую бутылку, которую с вечера она так и не удосужилась убрать. - Лучше кофе попей.
Он бережно, боясь расплескать, поставил перед ней чашку кофе. И сердце Поли растаяло. Никогда он еще сам не делал завтраки, жил на всем готовом. А, оказывается, умеет.
Она принялась за уборку и даже напевала что-то себе под нос, чего уже давно не случалось. Но червячок сомнения не умер и исподволь подгрызал душу, никак не проявляясь внешне.
Через неделю зазвонил телефон.
- Я видела их, - раздался в трубке возбужденный голос Нины. - Смотрю, ваша машина, а из нее выходит какая-то фря с перекисными волосами. И вместе они пошли в какой-то большой каменный дом на углу. В тот, где парикмахерская.
- Это его офис, - упавшим голосом пробормотала Поля. – На втором этаже.
- Служебный роман, - хихикнула Нина. – Приезжай прямо сейчас, и ты их застукаешь. Я буду ждать. – И она бросила трубку.
Через полчаса подруги сидели в засаде прямо напротив офиса Дениса. Была жуткая холодина. Они жались друг к другу, сидя на холодной деревянной скамейке. Поля не сводила глаз с дома, до боли всматриваясь в каждую тень, мелькнувшую в окнах второго этажа.
- Вот она, - вскрикнула Нина, завидев тонкую блондинку, вышедшую в накинутом на плечи пальто с явным намерением покурить.
Земля еще раз качнулась под ногами нашей героини, благо, она сидела. А что случилось потом, Поля запомнила плохо. В мгновение ока она как-то оказалась рядом с соперницей. Увидела свои пальцы с ярко-накрашенными ногтями, вцепившиеся в неестественно белые волосы. Чьи-то волосы. Раздался визг, и подумалось, что где-то на дороге автомобиль сбил собаку. Поля любила собак, и в этот момент ее пронзила жалость. Ей хотелось высвободить пальцы, запутавшиеся в этой белой шерсти, но, неожиданно, ее кто-то обхватил сзади руками и потащил назад.
Все исчезло. А когда вернулось, оказалось, что сидит она прямо на обледенелых плитках у двери, а над ней склонились Денис и Нина. Боже, как они сюда попали?
- Она совсем с ума сошла? – буднично спросил Денис. – У раскисла-то так…
- Я отведу ее домой, - заторопилась Нина, - еще простудится.
Они разговаривали так, словно никакой Поли рядом не было, а валялся какой-то манекен на земле. Это было странно и страшно.
- Что случилось? – спросила Поля онемевшими губами. – Что произошло? Собака?
- Дома поговорим, - коротко ответил Денис и скрылся за дверью.
Вечером он нервно ходит по комнате и кричал:
- Зачем ты это сделала? Вот теперь меня уволят. Это же надо было додуматься – напасть на любовницу шефа. Нет, ты специально, специально все портишь. Это же нельзя так жить. Дай мне дышать!
- Я напала? – изумилась Поля. – Ничего не помню. Голова очень болит. Зачем вы все выдумываете. Вот, Нина, давеча тоже говорила, что я кого-то побила. Кого я могу побить?
Она вытянула вперед руки, словно желая показать, какие они слабые, но вдруг увидела, что два ногтя сломаны.
Поленька всегда была уверена, что нервный срыв – это какая-то выдумка для плохо воспитанных людей. Но сейчас испугалась.
Впрочем, память вернулась, хоть и несвязными кусками уже на другой день. Она позвонила Нине и строго отчитала ее. Та оправдывалась, мол, не знала, хотела помочь. Кто же мог подумать, что она такая впечатлительная. А вообще, Поля сама во всем виновата – ее же никто не толкал в драку.
Упреки подруги зародили новое чувство – чувство вины. Она чувствовала, что виновата перед Денисом, перед незнакомой блондинкой, имени которой она так и не узнала. Дни свои она проводила в одиночестве – редко-редко забегала Нинка поделиться последними новостями. Да и муж стал чаще задерживаться на работе, замаливая ее грех перед шефом. Иногда думалось, что следует найти работу. Но она тут же отгоняла такую мысль, ей казалось, что пока она дома, то может контролировать свою семейную жизнь. А тут – появятся новые заботы, придется где-то торчать по восемь часов в день. Нет-нет, это невозможно.
Дениса она давно уже выпустила из поля зрения, хотя и чувствовала себя лишь частью него, а не отдельным человеком. Но больше не следовала по пятам из комнаты в комнату, и не освещала его влюбленными взглядами. Это не он отдалялся, а она. И за это призрачное отдаление тоже винила себя.
Что чувствовал Денис сказать трудно. Он был прежним – спокойным, немного замкнутым, словно и не видел метаморфоз, происходящих в душе супруги.
Пришла весна со всеми ее новыми надеждами, томлениями и авитаминозом. Поля переболела гриппом и чувствовала себя слабой и беспомощной. Ей хотелось на воздух, в лес, где уже пробивалась первая зелень, в поле, где так легко дышится.
- Съезди на пару дней к бабушке в деревню, она будет рада, - предложил Денис. – А я и один справлюсь.
В деревне было скучно, но Поля честно отбыла неделю и вернулась посвежевшей. После возвращения комнаты показались ей пустыми и тусклыми. Денис выглядел усталым, в корзине накопилась груда белья, в раковине стояла грязная посуда. Все было запущенным, отвратительным и чужим. Она вздохнула, повязала фартук и усердно начала приводить в порядок свое гнездышко. Закончив подбирать грязные носки и отмывать засохшую в раковине зубную пасту, она решила отнести чашку чая Денису.
Что с того, что он сразу же свернул экран Скайпа, едва только заслышал шаги за спиной. Она успела прочитать последний его ответ – «Поля вернулась» и тут же ощутила холодное дыхание за своей спиной. Призраки возвращались. Кому он сообщал о ее приезде?
Она вновь стала подозрительной. Проверяла его карманы и входящие звонки. Как-то попыталась включить компьютер, но он оказался запоролен. Пытливо всматривалась в лицо Дениса, пытаясь найти какие-то ответы, на не поставленные, честно говоря, вопросы. Она не знала, что спросить, только смутное беспокойство становилось все сильнее. Настроение менялось каждую секунду, беспокойство сменялось безмятежностью, потом вдруг вспыхивала глухая ярость. Нападали слезливость или апатия. В вихре чувств Поля совсем перестала замечать мужа, он превращался в навязчивую идею, в некий отдельный от него самого образ. Она словно спряталась от всего мира и ждала, каждую минуту ждала катастрофы. И, конечно же, катастрофа случилась.
Как-то днем забежала Нина. Да не одна. За руку она держала девочку лет четырех.
- Познакомься, - сказала она. – Дочка моя – Леночка.
У девочки были близко посаженные глаза – «как у мамы», отметила про себя Поля. И большие торчащие уши – «наверное, в папу». Затянутый на самой макушке хвостик и узкий подбородок придавали ребенку сходство с репкой. «Девочка-репка» - вот так хотелось ее назвать с первого взгляда.
- В саду карантин, а мне одно дело сделать нужно, - скороговоркой говорила Нина, стаскивая с дочки ботиночки. – Будь другом, посиди с ней пару часов. Она послушная, а я скоро. Ленка, слышь, слушайся тетю Полю.
Репка важно кивнула и деловито потопала по комнате, разглядывая все на своем пути.
- А я здесь никогда не была, - изрекла она басом.
Поля понятия не имела, чем можно развлечь ребенка. Сама в семье была единственной, а свои дети еще не появились.
- Хочешь конфетку, - спросила она осторожно.
- Мама не велит у незнакомых брать конфеты, - надулась девочка.
- Так я знакомая, - ответила Поля. – Иначе мама тебя бы со мной не оставила.
- Нет, не хочу. От конфет зубы выпадают.
И продолжила кружение по комнатам. Словно что-то выискивая. Поля просто устала ходить за ней по пятам.
- Ты что-то ищешь? – в конце концов, спросила она.
- Ищу, - подтвердила Леночка. – Мама сказала, что мы идем к дяде Денису, но его нигде нет.
- Он на работе. А откуда ты его знаешь?
- А вот и знаю. Он к нам домой приходил. Куклу мне принес – вот. А тебе не принес?
- Не принес, - машинально ответила Поля.
И вдруг, осененная догадкой, поняла, что нужно бежать. Все смутные предчувствия вдруг оформились в ясную и логичную картину. Она усадила Леночку на диван и сунула ей в руки фарфорового пастушка:
- Вот играй, не разбей только. А я быстро.
Не помня себя, накинула плащ и, хлопнув дверью, так, что задрожали стекла в шкафу, бросилась по лестнице вниз. Она не знала, куда бежит, но шестое чувство тащило ее прочь из дома. И она, каким-то образом, знала, что бежит в правильном направлении. Что счастливая звезда не оставит ее в такой трудный момент и выведет туда, куда нужно.
Далеко бежать не пришлось. Она увидела их в подъезде, целующимися. Эти двое выглядели, как счастливые любовники, расстающиеся после романтической встречи. Услышав шум на лестнице, Нина обернулась и остолбенела, отступила в угол и прикрыла голову руками. Ее глаза почти сошлись от ужаса на переносице, превратившись в перевернутую восьмерку.
«А я еще считала ее красивой», - подумала Поля.
- Уродина! – крикнула она весь подъезд. – Уродина! Уродина!
Она все повторяла это слово, поднимаясь на свой этаж. Повторяла его и тогда, когда пронеслась по комнатам и на глазах испуганной Леночки распахнула балконную дверь, впустив струю холодного весеннего воздуха.
И стоя на перилах, выплеснула переполнявшую ее ненависть последним криком:
- Уродина! Ненавижу!
Сквозь пелену дождя все казалось размытым. Из двери магазина вышли трое и тут же раскрыли зонтики. Черный зонтик – папа, цветастый, похожий на клумбу – мама, а маленький мухомор – дочка. Сверху зонтики казались плоскими кругами, плывшими себе на воле над мокрым асфальтом. Налетевший порыв ветра вырвал зонтик-клумбу из рук женщины и потащил его по тротуару. Женщина неловко ступила в сторону, угодив ногой прямо в лужу и наклонилась, пытаясь ухватить мокрую ярко-зеленую ручку - такую нелепую в этом царстве серого и желтого. И показалась вдруг такой знакомой.
- Это она, - процедила Поля сквозь зубы, - Она, она, она…
И не умея больше сдерживаться, начала лупить сжатыми кулаками по колесам кресла и кричать: «она, она, она!!!» В комнату вбежала испуганная медсестра Ксюша, и, увидев подопечную в слезах, всплеснула руками.
- Господи светы, да что же это такое?
- Я видела ее, я должна бежать! – слезы градом лились из широко раскрытых глаз, соперничая с дождем.
- Побежишь еще. Вот на ножки поставим и побежишь. Ох, ты мое, полюшко-поле, - ласковым голосом говорила Ксюша, доставая из шкафа ампулы и шприцы. – Побежишь, как новенькая. Только теперь уж не в окно, а в дверь, как все остальные люди.
Из двери магазина вышли трое и тут же раскрыли зонтики. Черный зонтик – папа, цветастый, похожий на клумбу – мама, а маленький мухомор – дочка. Сверху зонтики казались плоскими кругами, плывшими себе на воле над мокрым асфальтом. Налетевший порыв ветра вырвал зонтик-клумбу из рук женщины и потащил его по тротуару. Женщина неловко ступила в сторону, угодив ногой прямо в лужу и наклонилась, пытаясь ухватить мокрую ярко-зеленую ручку - такую нелепую в этом царстве серого и желтого. Что-то знакомое было в ее повадке. В том, как она нагнулась и протянула руку.
- Это она, - процедила Поля сквозь зубы, - Она, она, она…
Время стирает многое, но иногда происходят события, которые не слабеют со временем и не смываются слезами. Их помнишь так, словно все произошло только вчера, хотя все остальное подернуто дымкой забвения.
При рождении ей дали имя Аполлинария, считая, что удачное имя – это уже немалая поддержка в жизни. И хотя все называли ее Полей, роскошное имя выделяло ее из толпы. Все детские годы она провела в счастливом покое, не зная ни ссор, ни невзгод. Окончила школу – не хорошо, и не плохо, науки давались ей тяжело, зато по литературе Поля была первой в классе. Безоблачная жизнь и фантазии оказали необыкновенное влияние на ее жизнь. В то время как другие вынуждены были бороться за хлеб насущный, Поля безмятежно жила окруженная заботой родителей, пребывая словно бы в полусне.
Так в полусне и вышла замуж за красивого парня. Он был популярен среди ее подруг, а она просто однажды взяла его за руку и повела, так и дошли они до ЗАГСа. Поля прекрасно знала, что иначе и быть не может, ведь она рождена быть счастливой.
Перелетев из-под родительского крыла под крылышко мужа, она трогательно передала ему бразды правления и право все решать за двоих.
Впереди маячила идиллически прекрасная жизнь. Как жить прекрасной жизнью – Поленька знала. Единственное, чего она не имела, так это прививки от страданий. Их не существовало, и она даже не знала, что это такое.
Только после свадьбы, когда молодые переехали в новую квартиру, купленную для них родителями, Денис обнаружил в молодой жене одну странность - что бы он ни делал, в какой бы комнате не находился, стоило ему поднять глаза и он видел перед собой ее влюбленный взгляд. Она перемещалась за ним в пространстве и любила, любила, всем своим видом выказывая собачью преданность и обожание. Нельзя сказать, чтобы это ему не нравилось. Но все должно иметь свои разумные границы.
Поля и сама не могла объяснить того, что с ней происходило. Словно какая-то сила заставляла ее ходить по пятам за мужем. Она не выносила одиночества. В его к ней любви она не сомневалась, и вовсе за ним не следила, но постоянно испытывала какую-то животную потребность быть рядом. И когда он уходил на работу, чувствовала себя несчастной. Сама Поля не работала, но целый день вытирала пыль с мебели, готовила, стирала, словом посвятила себя полностью созданию комфорта и уюта. У них было три комнаты – большая гостиная, спальня и еще одна маленькая полупустая комнатушка, в которой стояли только компьютерный стол, за которым Денис работал, и одинокое кресло у стены под висячим бра – местечко для самой Поли.
Это были чудесные вечера. Закутавшись в теплую шаль, Поля устраивалась в кресле и что-нибудь читала, иногда поднимая глаза на спину мужа, которая казалась ей великолепной, даже в этой отвратительной клетчатой рубашке. Но она совсем не мешала ему, что вы, просто они любили друг друга. Такое счастье – постоянно видеть свое отражение в глазах любимого.
Так прошел год. Потом еще два. В тот день, с которого, собственно, все и началось, все было, как обычно. Денис пришел с работы и не успел еще раздеться и вымыть руки, как на обеденном столе уже был сервирован ужин, а Поля в миленьком домашнем платьице сидела на краешке дивана.
Денис чмокнул жену в лоб, уселся за стол и быстро все съел. Поля кинулась заваривать чай, выставила на стол свежие булочки и снова уселась напротив, поедая глазами любимого.
- Я пойду, поработаю, - сказал Денис, на ходу дожевывая булку. – Слишком много нужно сделать – не успеваю.
- Я помою посуду и приду, - с готовностью ответила Поля. – Я быстро.
- Не торопись, - остановил ее муж. – Я никуда не денусь.
Когда, через полчаса все было переделано, она с радостью поспешила к заветной двери и взялась за ручку. Круглая медная ручка не повернулась. Поля дернула ее раз, другой, но все было тщетно. Заперто. Никогда еще никто не пользовался этим замком. Скорее всего Денис машинально заперся и сам даже того не понял. Постучать?
- Да-да, - откликнулся муж.
- Открой дверь, - попросила Поля, - здесь заперто.
- Я специально закрыл. Работа сложная, а ты меня отвлекаешь. Или пока телек посмотри, я скоро.
Сказать, что в этот момент Поленька пережила шок – это ничего не сказать. У нее закружилась голова, и показалось, что земля уходит из-под ног. Раньше она могла и посмеяться над таким выражением, а теперь вдруг ощутила – и вправду уходит. Она ухватилась за эту несчастную ручку и устояла. Впервые в жизни муж не желал ее присутствия в одной с ним комнате. Денис, который был ее солнышком, миром, собственностью – отказывал ей в такой малости – быть рядом.
Она побрела в гостиную и случайно увидела забытый Денисом мобильник. Случайно взяла его в руки и, также случайно, принялась просматривать входящие. Но входящий звонок был только один и от нее, она звонила ему еще днем. Сообщение тоже было только одно – реклама какая-то. Но почему же так тяжело на сердце?
«Он стал другим», - вдруг поняла она, – «а я этого и не заметила». Вдруг припомнились какие-то малюсенькие недомолвки, скачки настроения и взгляды… да-да, взгляды, они уже не так горячи, как вначале. Но ведь ничего не случилось. Он дома, не где-то в неизвестной дали. А если случится? Вдруг разлюбит? Оказывается, жизнь имеет и другие стороны, не только безоблачные, а и дождливые.
- «Если я его потеряю, то умру, - твердо решила про себя Поля, – поэтому лучше потерпеть маленький дискомфорт, чем потом умереть совсем».
Так и повелось. Вначале Денис запирал дверь в свой «кабинет», а потом перестал, видя, что Поля туда и не рвется. Теперь вечерами она просиживала перед телевизором, держа в руках вязание. Что в этот момент творилось в ее голове, он не знал, но страстно надеялся, что она довольна и спокойна. В самом деле, когда-то нужно разрывать даже самые горячие объятья. Так хочется вздохнуть, отдохнуть друг от друга, хотя бы пару часов. Они же, все равно, вместе.
Как-то днем раздался звонок в дверь.
- Нинка! - вскликнула Поля, с утра изнывавшая от скуки. – Откуда ты? Как ты меня нашла?
- Погоди, не задуши меня, - смеялась старинная подруга, пытаясь одновременно отвечать на поцелуи и размотать толстый шарф. – Мамуся твоя мне дала адрес. Вот ведь, я уже месяц в городе, а только теперь добралась.
- Ой, Нинка, ты такая шикарная. Просто красавица.
- Что поделаешь, люблю яркие цвета и красивых людей. Вот и тянусь. Чаем напоишь? Холодно очень…
- И не только чаем.
Быстро бежит время за бутылкой легкого белого вина. Вспомнили прошлое, шутка ли – шесть лет не виделись. Расстались девчонками, а теперь – дамы.
- А я ведь насовсем приехала, - как-то небрежно произнесла Нина, отводя глаза. – Разошлась я. Собрала дочку и на станцию. Веришь ли, трясусь в вагоне, а в голове одно только крутится: «Дура я, дура. Зачем с ним потащилась в эту глушь?» Ладно бы, любовь была, страсть. А так, по залету… А…
- Разошлась? – ахнула Поля. Ничего страшнее она и представить себе не могла.
- А что такого? С пьяницей жить? Спасибо, увольте. Лучше о себе расскажи.
- Нечего рассказывать. Вот, живу с мужем. Детей нет. Пока нет, - поспешно добавила Поля. И вдруг сорвалась. Рассказала о своих страхах. А как рассказала, так вдруг и поняла, что все пустое. Даже говорить не о чем.
Но Нина все поняла по-своему:
- Загулял мужик, - коротко резюмировала она. – Раз в глаза не смотрит, точно.
Поля посмотрела в красивое лицо подруги, на пухлые губы, четко очерченные темно красным карандашом, заметила и блеснувшее превосходство в близко посаженных глазах, и скрытую насмешку над ней, совсем не знавшей жизни. Но ничего не ответила, только головой покачала. И перевела разговор на другую тему:
- Сколько лет твоей дочке?
- В мае будет четыре. Болтает, как взрослая. Когда-нибудь познакомлю вас, она сейчас в саду. Вот поеду от тебя и заберу.
Тут, как раз, вернулся Денис, открыл по обыкновению дверь своим ключом и неожиданно возник на пороге кухни. Поля сразу же вскочила, поэтому и не заметила долгий оценивающий взгляд Нины, удивление, промелькнувшее на ее лице и даже восхищение. Впрочем, та тут же засобиралась, мол, время позднее, пора и за ребенком ехать.
- Кто такая, - спросил Денис, едва захлопнулась дверь.
- Школьная подруга. Вернулась из дальнего замужества.
- Из дальнего – это хорошо. Есть куда бежать. Из ближнего вот, не убежишь, - пошутил Денис.
Но жена только кисло улыбнулась на его шутку.
В какой момент наше сознание вдруг соглашается признать то, что еще вчера казалось фантастикой. Поля, могла бы ответить на этот вопрос, не задумываясь - наутро. Едва открыв глаза, она сразу вспомнила вчерашний разговор с Ниной и испугалось. Предположение, что Денис мог загулять, оформилось за ночь в убежденность. Впервые за годы замужества ей не хотелось подниматься с постели, готовить завтрак, смотреть на эти, вдруг опостылевшие стены. Зазвонил будильник. Денис зашевелился и начал одеваться. Сквозь полу прикрытые глаза Поля заметила, что он ни разу на нее даже не взглянул. Поднялась она лишь тогда, когда из кухни раздалось звяканье посуды.
- Проснулась, засоня, - встретил ее Денис. – А знаешь, женский алкоголизм не лечится. - Он кивнул на пустую бутылку, которую с вечера она так и не удосужилась убрать. - Лучше кофе попей.
Он бережно, боясь расплескать, поставил перед ней чашку кофе. И сердце Поли растаяло. Никогда он еще сам не делал завтраки, жил на всем готовом. А, оказывается, умеет.
Она принялась за уборку и даже напевала что-то себе под нос, чего уже давно не случалось. Но червячок сомнения не умер и исподволь подгрызал душу, никак не проявляясь внешне.
Через неделю зазвонил телефон.
- Я видела их, - раздался в трубке возбужденный голос Нины. - Смотрю, ваша машина, а из нее выходит какая-то фря с перекисными волосами. И вместе они пошли в какой-то большой каменный дом на углу. В тот, где парикмахерская.
- Это его офис, - упавшим голосом пробормотала Поля. – На втором этаже.
- Служебный роман, - хихикнула Нина. – Приезжай прямо сейчас, и ты их застукаешь. Я буду ждать. – И она бросила трубку.
Через полчаса подруги сидели в засаде прямо напротив офиса Дениса. Была жуткая холодина. Они жались друг к другу, сидя на холодной деревянной скамейке. Поля не сводила глаз с дома, до боли всматриваясь в каждую тень, мелькнувшую в окнах второго этажа.
- Вот она, - вскрикнула Нина, завидев тонкую блондинку, вышедшую в накинутом на плечи пальто с явным намерением покурить.
Земля еще раз качнулась под ногами нашей героини, благо, она сидела. А что случилось потом, Поля запомнила плохо. В мгновение ока она как-то оказалась рядом с соперницей. Увидела свои пальцы с ярко-накрашенными ногтями, вцепившиеся в неестественно белые волосы. Чьи-то волосы. Раздался визг, и подумалось, что где-то на дороге автомобиль сбил собаку. Поля любила собак, и в этот момент ее пронзила жалость. Ей хотелось высвободить пальцы, запутавшиеся в этой белой шерсти, но, неожиданно, ее кто-то обхватил сзади руками и потащил назад.
Все исчезло. А когда вернулось, оказалось, что сидит она прямо на обледенелых плитках у двери, а над ней склонились Денис и Нина. Боже, как они сюда попали?
- Она совсем с ума сошла? – буднично спросил Денис. – У раскисла-то так…
- Я отведу ее домой, - заторопилась Нина, - еще простудится.
Они разговаривали так, словно никакой Поли рядом не было, а валялся какой-то манекен на земле. Это было странно и страшно.
- Что случилось? – спросила Поля онемевшими губами. – Что произошло? Собака?
- Дома поговорим, - коротко ответил Денис и скрылся за дверью.
Вечером он нервно ходит по комнате и кричал:
- Зачем ты это сделала? Вот теперь меня уволят. Это же надо было додуматься – напасть на любовницу шефа. Нет, ты специально, специально все портишь. Это же нельзя так жить. Дай мне дышать!
- Я напала? – изумилась Поля. – Ничего не помню. Голова очень болит. Зачем вы все выдумываете. Вот, Нина, давеча тоже говорила, что я кого-то побила. Кого я могу побить?
Она вытянула вперед руки, словно желая показать, какие они слабые, но вдруг увидела, что два ногтя сломаны.
Поленька всегда была уверена, что нервный срыв – это какая-то выдумка для плохо воспитанных людей. Но сейчас испугалась.
Впрочем, память вернулась, хоть и несвязными кусками уже на другой день. Она позвонила Нине и строго отчитала ее. Та оправдывалась, мол, не знала, хотела помочь. Кто же мог подумать, что она такая впечатлительная. А вообще, Поля сама во всем виновата – ее же никто не толкал в драку.
Упреки подруги зародили новое чувство – чувство вины. Она чувствовала, что виновата перед Денисом, перед незнакомой блондинкой, имени которой она так и не узнала. Дни свои она проводила в одиночестве – редко-редко забегала Нинка поделиться последними новостями. Да и муж стал чаще задерживаться на работе, замаливая ее грех перед шефом. Иногда думалось, что следует найти работу. Но она тут же отгоняла такую мысль, ей казалось, что пока она дома, то может контролировать свою семейную жизнь. А тут – появятся новые заботы, придется где-то торчать по восемь часов в день. Нет-нет, это невозможно.
Дениса она давно уже выпустила из поля зрения, хотя и чувствовала себя лишь частью него, а не отдельным человеком. Но больше не следовала по пятам из комнаты в комнату, и не освещала его влюбленными взглядами. Это не он отдалялся, а она. И за это призрачное отдаление тоже винила себя.
Что чувствовал Денис сказать трудно. Он был прежним – спокойным, немного замкнутым, словно и не видел метаморфоз, происходящих в душе супруги.
Пришла весна со всеми ее новыми надеждами, томлениями и авитаминозом. Поля переболела гриппом и чувствовала себя слабой и беспомощной. Ей хотелось на воздух, в лес, где уже пробивалась первая зелень, в поле, где так легко дышится.
- Съезди на пару дней к бабушке в деревню, она будет рада, - предложил Денис. – А я и один справлюсь.
В деревне было скучно, но Поля честно отбыла неделю и вернулась посвежевшей. После возвращения комнаты показались ей пустыми и тусклыми. Денис выглядел усталым, в корзине накопилась груда белья, в раковине стояла грязная посуда. Все было запущенным, отвратительным и чужим. Она вздохнула, повязала фартук и усердно начала приводить в порядок свое гнездышко. Закончив подбирать грязные носки и отмывать засохшую в раковине зубную пасту, она решила отнести чашку чая Денису.
Что с того, что он сразу же свернул экран Скайпа, едва только заслышал шаги за спиной. Она успела прочитать последний его ответ – «Поля вернулась» и тут же ощутила холодное дыхание за своей спиной. Призраки возвращались. Кому он сообщал о ее приезде?
Она вновь стала подозрительной. Проверяла его карманы и входящие звонки. Как-то попыталась включить компьютер, но он оказался запоролен. Пытливо всматривалась в лицо Дениса, пытаясь найти какие-то ответы, на не поставленные, честно говоря, вопросы. Она не знала, что спросить, только смутное беспокойство становилось все сильнее. Настроение менялось каждую секунду, беспокойство сменялось безмятежностью, потом вдруг вспыхивала глухая ярость. Нападали слезливость или апатия. В вихре чувств Поля совсем перестала замечать мужа, он превращался в навязчивую идею, в некий отдельный от него самого образ. Она словно спряталась от всего мира и ждала, каждую минуту ждала катастрофы. И, конечно же, катастрофа случилась.
Как-то днем забежала Нина. Да не одна. За руку она держала девочку лет четырех.
- Познакомься, - сказала она. – Дочка моя – Леночка.
У девочки были близко посаженные глаза – «как у мамы», отметила про себя Поля. И большие торчащие уши – «наверное, в папу». Затянутый на самой макушке хвостик и узкий подбородок придавали ребенку сходство с репкой. «Девочка-репка» - вот так хотелось ее назвать с первого взгляда.
- В саду карантин, а мне одно дело сделать нужно, - скороговоркой говорила Нина, стаскивая с дочки ботиночки. – Будь другом, посиди с ней пару часов. Она послушная, а я скоро. Ленка, слышь, слушайся тетю Полю.
Репка важно кивнула и деловито потопала по комнате, разглядывая все на своем пути.
- А я здесь никогда не была, - изрекла она басом.
Поля понятия не имела, чем можно развлечь ребенка. Сама в семье была единственной, а свои дети еще не появились.
- Хочешь конфетку, - спросила она осторожно.
- Мама не велит у незнакомых брать конфеты, - надулась девочка.
- Так я знакомая, - ответила Поля. – Иначе мама тебя бы со мной не оставила.
- Нет, не хочу. От конфет зубы выпадают.
И продолжила кружение по комнатам. Словно что-то выискивая. Поля просто устала ходить за ней по пятам.
- Ты что-то ищешь? – в конце концов, спросила она.
- Ищу, - подтвердила Леночка. – Мама сказала, что мы идем к дяде Денису, но его нигде нет.
- Он на работе. А откуда ты его знаешь?
- А вот и знаю. Он к нам домой приходил. Куклу мне принес – вот. А тебе не принес?
- Не принес, - машинально ответила Поля.
И вдруг, осененная догадкой, поняла, что нужно бежать. Все смутные предчувствия вдруг оформились в ясную и логичную картину. Она усадила Леночку на диван и сунула ей в руки фарфорового пастушка:
- Вот играй, не разбей только. А я быстро.
Не помня себя, накинула плащ и, хлопнув дверью, так, что задрожали стекла в шкафу, бросилась по лестнице вниз. Она не знала, куда бежит, но шестое чувство тащило ее прочь из дома. И она, каким-то образом, знала, что бежит в правильном направлении. Что счастливая звезда не оставит ее в такой трудный момент и выведет туда, куда нужно.
Далеко бежать не пришлось. Она увидела их в подъезде, целующимися. Эти двое выглядели, как счастливые любовники, расстающиеся после романтической встречи. Услышав шум на лестнице, Нина обернулась и остолбенела, отступила в угол и прикрыла голову руками. Ее глаза почти сошлись от ужаса на переносице, превратившись в перевернутую восьмерку.
«А я еще считала ее красивой», - подумала Поля.
- Уродина! – крикнула она весь подъезд. – Уродина! Уродина!
Она все повторяла это слово, поднимаясь на свой этаж. Повторяла его и тогда, когда пронеслась по комнатам и на глазах испуганной Леночки распахнула балконную дверь, впустив струю холодного весеннего воздуха.
И стоя на перилах, выплеснула переполнявшую ее ненависть последним криком:
- Уродина! Ненавижу!
Сквозь пелену дождя все казалось размытым. Из двери магазина вышли трое и тут же раскрыли зонтики. Черный зонтик – папа, цветастый, похожий на клумбу – мама, а маленький мухомор – дочка. Сверху зонтики казались плоскими кругами, плывшими себе на воле над мокрым асфальтом. Налетевший порыв ветра вырвал зонтик-клумбу из рук женщины и потащил его по тротуару. Женщина неловко ступила в сторону, угодив ногой прямо в лужу и наклонилась, пытаясь ухватить мокрую ярко-зеленую ручку - такую нелепую в этом царстве серого и желтого. И показалась вдруг такой знакомой.
- Это она, - процедила Поля сквозь зубы, - Она, она, она…
И не умея больше сдерживаться, начала лупить сжатыми кулаками по колесам кресла и кричать: «она, она, она!!!» В комнату вбежала испуганная медсестра Ксюша, и, увидев подопечную в слезах, всплеснула руками.
- Господи светы, да что же это такое?
- Я видела ее, я должна бежать! – слезы градом лились из широко раскрытых глаз, соперничая с дождем.
- Побежишь еще. Вот на ножки поставим и побежишь. Ох, ты мое, полюшко-поле, - ласковым голосом говорила Ксюша, доставая из шкафа ампулы и шприцы. – Побежишь, как новенькая. Только теперь уж не в окно, а в дверь, как все остальные люди.