Лишь правду напиши, о мой калам,
Сквозь тьму веков нас проведи, калам.
Что было тайным — сделай явным ныне,
Дверь прошлого открой для нас, калам.


Давно это было. Еще дед моего деда рассказывал. А ему — старый караванщик, которому от роду было сто двадцать лет. Давняя это история. Тогда в пустыне Кызылкум там и сям оазисы были, вода в арыках текла. Везде стояли кишлаки и жили люди. Разводили овец, торговали с проходящими караванами. Хорошо жили — пустыня не смела заходить в их дома. За гранью зеленого пастбища лежала пустыня. Люди не ходили в пески, а пески не шли к людям. Так и было всегда.

Стоял тогда один кишлак, не хуже и не лучше других. И люди в нем жили обыкновенные. Бога не гневили, грешили не больше других. А кишлак тот назывался — Гульзор, что означает цветник. Цветов там росло видимо-невидимо. Тюльпаны росли и розы. А весной на крышах зацветали маки, и тогда весь кишлак казался цветником.

В то время в одном доме жили три брата — Хасан, Хусан и Рустам. Родились они в один день и один час. Поэтому всегда вместе были. Вместе работали, вместе песни пели. Братьев люди любили, за помощью к ним шли. Они никому не отказывали. Добрые были и смелые.

Но пришла в тот кишлак беда. Черная смерть пришла для всех растений. То ли ее проезжие караваны завезли, то ли ветер из пустыни принес. Древесной чумой называли тогда эту болезнь. Пожухли и почернели листья на деревьях. Умерли цветы, уронив некогда яркие головки свои на землю. Скрюченные высохшие стебли виноградников торчали, словно руки мертвецов, застигнутых смертью в пустыне. Пересохли колодцы и арыки. Ветер постепенно заносил их песком, пустыня начинала отвоевывать этот клочок земли. Ночью братья слышали, как песок шуршит по стенам их дома. Стремится залезть во все щели, в двери и окна. А утром у порога они обнаруживали барханчики, которые выметали, вновь и вновь выгоняя пустыню из своего дома. Но что может сделать человек против природы?

Наступил день, когда осталась вода только в одном колодце. Всех овец давно пришлось зарезать, и голод начался в Гульзоре. Тогда и решили братья двинуться в путь, поискать другое место для жизни. Навьючили они двух верблюдов и двинулись в путь. Пятнадцать дней и ночей шли они по пескам. А на утро шестнадцатого дня увидели городскую стену. Такую высокую, что шапка падала с головы того, кто хотел увидеть ее край. И такую длинную, что десять дней понадобилось бы тому, кто вздумал бы объехать ее вокруг. Братья подошли к чугунным воротам. И ворота гостеприимно распахнулись перед ними. Чудный город предстал их взорам. Кругом били фонтаны, рассыпая алмазные брызги, сияющие в лучах солнца. Тенистые уголки манили путников прилечь и вкусить отдых.

Навстречу им вышли люди в белых одеждах. Поклонились и повели во дворец правителя этого города. Никогда еще братья не видели такой красоты. Дворец из белого мрамора стоял в гранатовом саду, и эти удивительные деревья, уже отягощенные плодами, продолжали цвести, наполняя воздух изумительным ароматом.

Молодой правитель города радушно принял их. Подарил новые одежды, усадил за стол, на котором чего только не было и плов, и шашлык, и шурпа. А какие воздушные лепешки подали к столу. Таких белых лепешек братьям никогда не приходилось пробовать. Долго-долго длилось застолье. Прислужницы в блестящих одеждах сменяли блюда, разносили шербет в серебряных кувшинах. Взор услаждали танцовщицы с лицами гурий. А потом братьев уложили в богатой спальне на высокие подушки, на шелковые покрывала. И они уснули так спокойно, как никогда не спали еще в жизни.

Наутро правитель вызвал их к себе и долго расспрашивал, что за беда привела братьев в его город. Они, не таясь, рассказали, как было дело. И про чуму рассказали, и про голод. Правитель слушал их, опустив голову на грудь, и несколько слезинок скатилась из его глаз. Жемчужинами проскользнули по бороде и упали на белоснежную одежду, оставив темные пятнышки. Доброе сердце было у правителя. Счастливый человек всегда добр.

И велел он снарядить караван. Заполнил бурдюки водой, а сумы едой. Много всего дал, чтобы на целый год хватило. А потом, если Аллах будет милостив, может и отступит пустыня от кишлака, и возродятся деревья. А братьям подарил золотую клетку, в которой сидели белоснежные голуби, и сказал:

— Если не уйдет чума с ваших земель, то пришлите мне весточку с этими голубями. Я отправлю караван, который привезет всех вас сюда. Здесь жить будете».

Обласканные, покинули братья чудесный город и двинулись в обратный путь. Но не благодарность поселилась в их сердцах, а жгучая зависть.

— Разве это справедливо, что у одних есть все, а у других ничего? — Спрашивал Рустам.

— Нет, не справедливо, — отвечали Хасан и Хусан. — Все в мире должно быть поровну — это будет справедливо.

Так они говорили. А когда вернулись в свой кишлак, то поровну поделили все, что привезли. И хватило этого всем ровно на год. И хотя шли зимой дожди, но не смогли они заполнить колодцы, а деревья и травы не ожили. Дома до половины погрузились в песок, и стало хуже, чем было.

Однажды, скармливая голубям остатки зерна, Рустам задумался. Голуби знали обратный путь. Нужно было только привязать послание к их лапкам и выпустить на волю. Даже ничего можно было не привязывать. Правитель чудесного города и так бы понял, что беда не отступила от Гульзора. Он позвал братьев, чтобы держать совет.

— Если мы поедем туда, то станем рабами, — сказал Хасан. — Где это видано, чтобы чужеземцев принимали как своих. Нет, скорее всего, нас пошлют на работы, а детей наших заставят с утра до вечера гнуть спину на богатых жителей города.

— Я тоже не верю этому правителю, — согласился Хусан. — Не просто же так он помог нашим людям. Все богачи только и думают, как бы вернуть затраченное с лихвой.

— Так, что же делать? — Спросил Рустам.

— Чума! — Воскликнул Хасан, подняв вверх указательный палец.

— Чума! — Как это вторил ему Хусан.

— Хорошо, — согласился Рустам. — Так и сделаем.

Он перемешал с зерном, растертую в прах кору зараженного дерева, и высыпал голубям. И голуби ее клевали. А потом братья выпустили голубей на волю, и те взмыли ввысь и превратились в белые точки на синем небе, которые быстро растворились и исчезли из глаз.

Через неделю собрали братья всех жителей города, нагрузили верблюдов, взяли воды на пятнадцать дней, и пустились в дорогу. Они надеялись, что к их прибытию, чума сделает свое дело и город достанется им. Зависть часто толкает на дурные поступки, но иногда эти поступки оказываются еще и глупыми.

Когда караван Гульзор приблизился к воротам города, они оказались открытыми. Вокруг стены была мертвая пустыня, но она была и за стеной. Умолкли фонтаны, осыпались и высохли деревья. Но самым страшным оказалось то, что древесная чума, занесенная голубями, изменила свою природу. Все население города унесла черная смерть. По засыпанной песком дороге вошли они в сад правителя, но только черные остовы гранатовых деревьев, как скелеты торчали из песка. Братья вошли в покои, где там и сям виднелись тела прислужников и танцовщиц. И в самой дальней спальне они обнаружили тело самого правителя, на лице которого застыла маска скорбного недоумения.

В ужасе братья бросились к своему каравану, и увидели, что всех людей их кишлака уже посетила черная смерть. Один за другим они падали на землю и застывали недвижными. А за ними, в раскрытые вороты двигалась пустыня, готовясь поглотить то, что еще было живо.

Давно это было. Но неблагодарность человеческая была еще раньше и останется во веки веков.

Когда б ты в споре мудрых превзошел
Но вероломство дружбе предпочел,
То грош цена тебе среди живущих
Неблагодарность — худшее из зол.