Lacrimosa dies illa
Qua resurget ex favilla
Judicandus homo reus.

Горечь и боль – Мария,
Светочь и тьма – Мария…
Смотрят глазницы пустые,
Камень и крест – Мария.

Время остановилось,
Время скорбью размыто…
Что же, Мария, снилось?
- Снилось, снилось… забыто.

Ставший бесплотным духом,
Ставший бессмертным богом,
Где твой учитель, Мария?
- Душно мне, душно… плохо…

Видишь – вот крест и камень,
Камень слезами залит.
Кто на кресте, Мария?
- Душно мне, душно… давит.

Смотрят глазницы пустые.
Смертию смерть поправший,
Он не придет, Мария…
- Душно мне, душно… страшно.

Так шумела толпа
Словно камни катила с вершины
Кто рыдал, кто крестился, кто выл…
А у Господа не было сына.

Кто-то речь говорил,
Все кричал – как мы сиры, убоги!
Кто-то в небо смотрел и молчал…
Только не было сына у Бога.

В небе ангелов сонм
Опереньем звеня, суетился.
С любопытством косился на крест,
Но на землю никто не спустился.

Крест тревожно чернел,
Землю с небом связав воедино.
Далеко где-то колокол пел,
А у Господа не было сына.

Что ты делаешь, Алена?
- Вышиваю поясок -
Белым, красным и зеленым...
За день лишь один стежок.
Не смотри в окно, Алена,
Скоро лету выйдет срок
Улетают листья с клена,
За день лишь один листок.
Не грусти, моя Алена,
Путь до осени далек.
В поле, солнцем опаленном
За день лишь один стожок.
Ну-ка, улыбнись, Алена,
Шей прилежней поясок -
Белым, красным и зеленым..
Раз - стежок и два - стежок.

К повести "Запах лепестка белой лилии"

Из хрустальной темно-синей дали
Запах лилий мертвенной отравой...
Чей-то голос. Не меня ли звали?
Не меня ли звали, боже правый?

У Кассандры ледяные руки,
У Кассандры смерть в глазах змеею.
Флейты заколдованные звуки
Катятся безумною волною.

Темны-темны комнаты пустые -
Черные глазницы постиженья.
Кто бормочет истины простые,
Правила дорожного движенья?

Добрый Боже даст путеводитель,
Свод законов, нормы поведенья.
И на страже ангел-охранитель -
Чинно всё, ни давки, ни смятенья.

Будущее спит в курганах пыли,
В звездной ночи, темноте и прочем.
Звон хрустальный, душный запах лилий
И Кассандры знающие очи.

Тихий склеп - прибежище дневное
Из-за стен не слышится ни звука
Забытье смертельного покоя,
На лице застыли лень и скука.
Суетливое уйдет светило
И услышу словно зов вселенной -
Плачь шакалов, зов совы унылый,
Мой ночной оркестр неизменный.
"Поднимайся древний Носферату
Принимайся-ка лентяй за дело,
Поднимайся древний Носферату,
Жатвы новой время подоспело".

Неизмеренный временем век
У того, кто родился из тлена,
Чьи глазницы чернее измены,
Чьи ланиты белее, чем снег.
Неизмеренный временем век.

Что ты хочешь узнать, человек?
То, что было уже - то случится,
То, что снилось уже, то приснится.
Что ты хочешь узнать, человек?
Неизмеренный временем век...

Розу мертвых болот - ненюфар,
Я сжимаю холодной рукою,
Лунный свет, разрушитель покоя
Освещает мой призрачный дар -
Розу мертвых болот - ненюфар.

Человек, ты и беден и стар,
И пугает тебя бесконечность,
Отстраненная черная вечность.
Я оставлю тебе этот дар -
Восковой неживой ненюфар.

Солнечным диском разбросаны искры,
Их как песок рассыпает мистраль.
Красные литья, багровые кисти,
Красные листья – неистовый Арль.

Бьется лоза, извиваясь в падучей,
Где-то вдали синева тополей,
Эхом звучит над мучительно жгучим
Черно багровым припадком полей.

Ну, помогите, хоть кто-нибудь! Боже!
Как виноградные плачут глаза!
Краски безумны, с них содрана кожа.
Рона несет свои воды назад.

Остановись, похищающий разум!
Дай мне уйти, отпусти! Отпусти!
Ты не клейми меня словно проказа,
Словно проклятье на скорбном пути.

Жгут мне глаза эти желтые искры,
Тело изранил жестокий мистраль.
Красные листья, багровые кисти,
Красные листья – измученный Арль.